Киноафиша Витебска

О фильме "Землетрясение" Пресс-релиз

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ

Фильм-катастрофа, драма

Режиссер Сарик Андреасян

Оператор Юрий Коробейников

Генеральный продюсер Рубен Дишдишян

Продюсеры: Арам Мовсесян, Гевонд Андреасян, Сарик Андреасян

Авторы сценария: Сергей Юдаков, Алексей Гравицкий, Арсен Даниелян, Грант Барсегян

Композитор Айко

Хроно: 105 минут

В ролях: Константин Лавроненко, Мария Миронова, Грант Тохатян, Ирина Безрукова, Михаил Погосян, Даниил Изотов, Артем Быстров, Сабина Ахмедова, Виктор Степанян, Татев Овакимян, Сос Джанибекян, Микаэл Джанибекян, Армен Маркарян, Арам Новосардян, Арсен Григорян, Марджан Аветисян, Саргис Григорян, Асмик Алексанян, Аревик Мартиросян, Макаэл Арамян, Вруйр Арутюнян, Себастьян Сисак

7 декабря 1988 года в Армении произошло землетрясение, охватившее почти половину территории республики. Были разрушены города Спитак, Ленинакан, Кировакан, Степанаван и ещё более 300 населённых пунктов. 25 тысяч человек погибли, 19 тысяч стали инвалидами, больше полумиллиона остались без крыши над головой.

На фоне природной катастрофы разворачивается история двух героев – 45-летнего Константина Бережного и 20-летнего Роберта Мелконяна. Много лет назад в автокатастрофе по вине Бережного погибли родители Роберта. Константин провел 8 лет в тюрьме, а мальчика приютили родственники. По странному стечению обстоятельств Бережной возвращается в Ленинакан в день страшного землетрясения: его ждут жена, дочь, сын... и Роберт, который хочет отомстить за гибель родителей. По иронии судьбы, герои оказываются в одном спасательном отряде, но узнают друг друга не сразу.

 

ФАКТЫ

  • Фильм основан на реальных событиях и рассказывает о землетрясении в Армении 7 декабря 1988 года.
  • Картина «Землетрясение» выдвинута Национальной киноакадемией Армении на «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».
  • Съемки фильма длились 42 дня и проходили в Москве и Гюмри. В России снимались сцены после землетрясения, в Армении – мирной жизни до трагедии.
  • В кастинге приняли участие 500 актеров из Армении и России.
  • В съемках, проходивших в Армении, в массовке участвовали жители Гюмри (бывший Ленинакан), большинство из которых пережили и помнят землетрясение 1988 года. 
  • В массовых сценах приняли участие 150 человек.
  • Площадь декорации разрушенного после землетрясения города — 10 000 кв метров. Декорация с практически документальной точностью воссоздала улицы и дома реального Ленинакана. Она была построена за полтора месяца на территории заброшенного московского завода. На строительстве работала тяжелая техника – краны, бульдозеры, экскаваторы. Было завезено 8 тысяч тонн строительного материала: дерево, пенопласт, бетонные блоки, асфальт и пр.
  • 5 грузовиков реквизита было привезено для «наполнения» квартир: стенки, стеллажи, столы, стулья, ковры, люстры, посуда, игрушки, книги и пр.
  • Работа над сценарием длилась 4 года. В его основу легли документальные хроники и истории, рассказанные свидетелями землетрясения: медиками и сотрудниками МЧС; руководителями бригад, разбиравшими завалы; выжившими и спасенными.
  • На московском блоке съемок было использовано 4 тонны цементного порошка, который распыляли на площадке для создания нужных визуальных эффектов. Для съемочной группы было куплено 1500 респираторов.
  • Продюсер фильма Рубен Дишдишян и исполнитель одной из главных ролей Грант Тохатян в декабре 1988 года принимали участие в спасательных операциях в Ленинакане.
  • Каждый съемочный день завершался минутой молчания – в память о жертвах землетрясения.
  • После землетрясения 1988 года ни один ребенок не оказался в детском доме – каждая армянская семья считала своим долгом усыновить сирот. Семья Андреасянов стояла в очереди на усыновление четырех детей.

 

Сарик АНДРЕАСЯН, режиссер

Об идее

Хорошо помню из детства, как каждый год 7 декабря все вспоминали о землетрясении в Армении. Даже после развала СССР это было. А потом стало постепенно затихать, что, на мой взгляд, неправильно. Помня трагедию, мы проявляем уважение к людям, которые через это прошли, людям, жизнь которых тогда оборвалась. Это дань памяти. Я делился со знакомыми своими мыслями и тем, что необходимо снять фильм о землетрясении, о котором с каждым годом говорят все меньше и меньше.

Как-то встретился со своими друзьями-сценаристами – Арсеном Даниеляном и Грантом Барсегяном. Арсен зажегся этой идеей и написал первый вариант сценария. Его мы и показали в кинокомпании «Марс Медиа» Рубену Дишдишяну. Сценарий был хороший, но, наверное, слишком армянский, очень ментальный. Поэтому Рубен предложил привлечь к доработке Сергея Юдакова и Алексея Гравицкого. В финале многое осталось от старой версии, но появилось и много нового.

О материале

Землетрясение 1988 года — последняя трагедия, которая объединила не только весь Советский Союз, но и весь мир. И мы рассказываем об этом единении и о людях, которые приезжали и прилетали со всех городов СССР, из других стран, чтобы помогать разбирать завалы и спасать выживших; о людях, которые привозили хлеб, медикаменты, воду, одежду. У нас есть сюжет, когда ростовский крановщик на своей машине сутки без сна и остановки ехал в Ленинакан, а люди по дороге заливали ему солярку, просто потому что искренне хотели помочь. Удивительно, как трагедия может сплотить. Наша картина — о силе духа и о том, что человек способен на все, когда у него есть цель.

Фильм основан только на документальных источниках. Мы больше года изучали видеохронику, фотографии, книги. Летали в Гюмри, смотрели локации. В городе практически все перестроено, но каждый его житель помнит события тех дней. Сценарий включил в себя множество историй, рассказанных нам свидетелями катастрофы. Мы говорили со спасателями и медиками, которые тогда работали; с руководителями бригад, разбиравшими завалы; с выжившими и спасенными. Слушать их истории было тяжело, это страшные воспоминания. Люди начинают плакать, оставаться равнодушным невозможно. Но это надо было сделать, чтобы потом достоверно воспроизвести в кино.

В интернете пишут, что официальное число погибших составило 25 тысяч человек. Но многие армяне утверждают, что жертв гораздо больше. В Союзе сильно занижались подобные цифры, ведь это в какой-то степени минус государству, которое не смогло спасти своих граждан. По неофициальным данным, погибших было 150 тысяч — это одно из самых сильных землетрясений в истории...

Драма и катастрофа

Запустить фильм было непросто. Любой продюсер понимает, что это тяжелая тема, не то, с чем можно попасть в сиюминутный кинематографический тренд. «Землетрясение» – не фильм-катастрофа в привычном понимании: само землетрясение в кадре длится всего 40 секунд, остальное экранное время люди пытаются справиться с его последствиями. По жанру я бы сказал, что наш фильм – это эпическая драма с элементами фильма-катастрофы.

В американском кино сюжеты, как правило, вымышленные, к ним относишься просто, а в нашем фильме каждая смерть — настоящая. Поэтому мы придерживаемся тонкого подхода и не говорим: «Смотрите, мы сделали дорогой фильм, у нас все летает и взрывается!». Да, в нашей картине есть разрушения, иначе как показать  землетрясение? Но мы все «решаем» элегантно, не так, как, например, в картине «2012», где это парад компьютерной графики. Наши события реальны, и очень важно проявлять к людям уважение.  

Мне важно, чтобы никто не упрекнул меня с этим фильмом, что я что-то сочинил, придал излишней художественности или романтизировал.

Москва и Гюмри

Съемки длились 42 смены и проходили в России и Армении. Кадры разрушений снимали в Москве: построили декорацию города на старом заводе. Мы осознанно, по этическим соображениям, не стали этого делать в Гюмри. Там, в принципе, все пережили землетрясение или у всех есть родственники, которые его пережили. И я подумал, если мы начнем воссоздавать руины, раскладывать по городу гробы, это будет смотреться не очень корректно по отношению к населению.

А вот начало фильма: ее мирную часть, жизнь до страшного землетрясения снимали в Гюмри. Это солнечный город, счастье, радость, которые в нем царят. В массовых сценах снимались ленинаканцы. После того как происходит землетрясение, солнце исчезает, и весь фильм мы видим через призму тумана, дыма, пыли. В самом конце у нас опять появляется солнце, которое означает — жизнь продолжается.

О Лавроненко

Лавроненко — большой артист. Он всегда говорит мало, отрывистыми предложениями, по делу и с пониманием сути. Есть категория загадочных людей, про которых нельзя ничего понять. Вот он такой.

 

Рубен ДИШДИШЯН, продюсер

1988 год

Когда произошло землетрясение, мы с другом сразу же сели в машину и поехали в Ленинакан. Тогда таких добровольцев были тысячи, многие мои друзья и знакомые собирались в бригады. Все находились в шоке. Мы остановились у одного из домов и всю ночь работали, разгребая завалы. Помню, что на улице было холодно, мы мерзли даже в ватниках, но продолжали тупо и механически работать. Думаю, это была психологическая защита – вид погибших людей вызывал чувство ужаса, но мы не позволяли себе расслабиться. Нам казалось, что под развалинами могут оставаться живые, поэтому копали с остервенением, чтобы успеть помочь. К сожалению, нам не удалось никого спасти, но другие люди находили выживших.

История проекта

В начале 2014 года мне посоветовали прочитать сценарий Арсена Даниеляна и Гранта Барсегяна про землетрясение в Ленинакане. Помню, что проплакал полсценария и понял, что очень хочу это делать! Эта тема мне крайне близка. Я все видел своим глазами и пропустил через себя. А потому главный вопрос был в сценарии. Он оказался хорошим, и дальше мы с партнерами – Сариком и Гевондом Андреасянами, которые стоят у истоков проекта, – стали разрабатывать конфигурации, чтобы фильм состоялся. Сценарий нам нравился, но был, если так можно сказать, очень армянским. Где-то полтора года мы над ним работали, чтобы сделать интересным для российского (и не только) зрителя. Алексей Гравицкий и Сергей Юдаков достаточно сильно его переработали, ввели русских персонажей, при этом ткань сценария не пострадала.

Интернационализм

Мы хотели напомнить о трагедии, которая произошла в жизни страны почти 30 лет назад. Наш фильм – о людях, переживших землетрясение и потерявших своих близких и родных.

Одна из главных тем «Землетрясения» –  интернационализм. Мне кажется, это был один из последних моментов в истории СССР, когда вся страна объединилась в желании помочь – русские, грузины, украинцы, казахи, белорусы. Народ собирал одежду, еду, лекарства, деньги. Помощь шла из других стран — Франции, США, Латинской Америки, ФРГ, Швеции, Швейцарии, Великобритании… Больше не помню примеров, когда весь мир помогал маленькому народу, пережившему такую трагедию. Я сам был этому свидетелем.

Это вызывает уважение и об этом обязательно хотелось вспомнить.

 

Давид ДАДУНАШВИЛИ, художник-постановщик

О поиске материала

Перед нами не стояла задача привнести художественности при создании декорации. Исходили из того, что все должно быть достоверно: не в смысле как в документальном фильме, а основано на реальных материалах, которых мы отсмотрели большое количество. Фильмов о землетрясении 1988 года много, в том числе и на армянском языке, при этом достать их было непросто. Находили мы их в самых неожиданных местах, и в каждом было что-то новое. У меня в распоряжении были четыре книги с иллюстрациями, которые очень помогли. Благодаря тому, что в них многое написано, а не изображено, можно представить, как все было, и воплотить на экране. Мы строили конкретную улицу в Ленинакане, правда, без нумерации домов, чтобы не ошибиться в мелких деталях.

О подготовке локации

Площадь декорации «разрушенного города», которую мы создали на территории московского заброшенного завода, — 10 000 кв метров. На ее строительство ушло больше месяца. Когда выбрали эту локацию, пришлось многое расчищать, поскольку первоначально здесь были просто горы мусора. В течение недели работала только тяжелая техника – краны, бульдозеры, экскаваторы, чтобы все это вывезти. Далее мы начали завозить тысячи тонн различного строительного материала. Даже кучи мусора специально привозили и выкладывали, как нам было нужно. Половина декорации выполнена из пенопласта и дерева, какая-то часть – из реальных бетонных блоков. Весь асфальт выкладывался вручную по сегментам.

Интерьер квартир полностью совпадает с тем, каким он был в большинстве советских квартир того времени – одинаковая мебель, «стенка», ковер на стене, люстры. Мы нашли пятиэтажки в Москве, идущие под снос, в которых выехавшие жильцы оставили свой скарб. На площадку приехало пять грузовиков такого «добра» — начиная от мебели и заканчивая игрушками. Также было куплено несколько автомобилей, которые по действию оказывались под завалами.

 

Алексей ГРАВИЦКИЙ и Сергей ЮДАКОВ, авторы сценария

Сценарий

Работа над проектом шла долго. Первый раз нам предложили обратиться к этой теме несколько лет назад. Тема не просто сложная, она болезненная, еще не успела стать историей. Рана не зарубцевалась. И у каждого, кто пережил землетрясение, свое восприятие трагедии и своя память о ней. Потому угодить всем здесь практически невозможно, зато ошибиться – легче легкого. И мы ответили отказом. Прошло около года, и Рубен Дишдишян снова обратился к нам уже не с предложением, а с просьбой поработать с этой темой. Отступать стало некуда. И мы начали работу.

В целом она заняла у нас около года. Такого количество драфтов сценария у нас не было, наверное, ни на одном другом проекте. Рубен Дишдишян и Арам Мовсесян всегда очень серьезно относятся к качеству сценарного материала, но здесь подход был особенно щепетильным, и это понятно и правильно с учетом темы.

Основной задачей было совместить трудно совместимое. С одной стороны, сделать фильм, который не разочарует армянских зрителей, не будет выглядеть для них развесистой клюквой. С другой стороны, сделать его интересным для российского, да и не только российского зрителя. Сделать его серьезным и при этом зрелищным, захватывающим для массовой аудитории.

Источники

Мы всегда серьезно подходим к изучению матчасти. Как завещали братья Стругацкие: «Писать надо либо о том, что знаешь, либо о том, чего не знает никто». Данный проект не стал исключением. Мы пересмотрели много фото и видеоматериалов по теме. Читали публицистику, смотрели документальные фильмы, причем не только о самом землетрясении 88-го года, но и о местности, о людях. Была экспедиция в Армению. Ну и, конечно, мы много общались с непосредственными участниками событий. Как с теми, кто участвовал в спасательных работах, разбирал завалы, так и с теми, кто сам находился под завалами.

Прототипы

Прямых прототипов нет. Но в историях наших героев сквозят отголоски и детали реальных историй, рассказанных людьми, пережившими землетрясение. Десятки тысяч погибших – документальная правда. Многие тысячи порушенных судеб – правда. Волонтеры со всего мира, приехавшие в Армению спасать людей, – правда. И то, что землетрясение стало фактически последним событием объединившим весь Советский Союз – тоже правда. А как это сочетается с вымыслом… Ну вот, например, землетрясение длилось меньше минуты, в фильме катастрофа займет значительно больше времени. С другой стороны, сорок секунд ада могут показаться вечностью. И потом, у каждого героя нашего фильма, как и у каждого жителя Ленинакана 7 декабря 1988 года, были свои сорок секунд.

 

Константин ЛАВРОНЕНКО, роль Константин Бережной

О землетрясении

Хорошо помню, что происходило в 1988 году. Я тогда был уже немолодым человеком, испытавшим потери в жизни, уход близких, поэтому  понимал, каково это – терять. Но все равно трудно описать, что испытал тогда. Это даже не шок, это удар! Как это, когда в считанные секунды  погибает столько людей?! Первые вопросы: «За что? Почему? Как?» Потом уже появляются и другие, например, почему никто не мог это предсказать? Как люди будут с этим жить, как будут это преодолевать? Это было основной темой.

После случившегося было непросто заниматься своей бытовой жизнью, когда и внутри, и вокруг тебя – ощущение чудовищной трагедии. Соучастие тогда было всеобщим. Не только наши республики откликнулись на трагедию – весь мир! Люди объединялись, и такое не забывается. И это был долгий период. В этом смысле наша жизнь сегодня изменилась. Мы не то, чтобы привыкли, но, во всяком случае, видя кадры трагедии, мы ахаем, охаем, ощущаем боль, но как-то значительно меньше времени проходит, и опять возвращаемся в жизни. А тогда мы с этим жили долго. Очень важно понимать и помнить боль другого человека. Соучастие, сопереживание – качества, отличающие нас от зверей.

О герое

История начинается с того, как человек, отсидев большой срок, возвращается в Ленинакан. В мирной жизни он архитектор, в свое время перевез в Армению жену с детьми. Он летит домой и из самолета видит, как начинает рушиться город. А вместе с городом рушатся надежды людей, которые находятся там, надежды моего героя – увидеть свою семью. Едва сойдя с трапа самолета, он идет на поиски жены и детей.

Каждый фильм – это тест, проверка самого себя. Слабо ли тебе бесстрашно и максимально честно войти в мир твоего персонажа и истории?! В этой работе мне не хотелось никакой неправды. Надо было быть абсолютно точным, достоверным, убедительным. Такие фильмы особенно трудны и сложны, так как рана до сих пор жива. И если ты берешься за это, то понимаешь меру ответственности. Потому что здесь пронзительность, искренность должны быть максимальными, на такой теме невозможно спекулировать.

О декорации

Помню свои первые ощущения, когда приехал на площадку и увидел декорации. Они впечатляли масштабом, энергетикой. Сразу было видно, сколько вложено труда. Все было сделано, чтобы ты, как актер, вышел в кадр и работал с максимальной отдачей.

О фильме

«Землетрясение» – это не рассказ о том, как ужасна смерть, а способ показать, насколько прекрасна и бесценна жизнь, как мы должны ей дорожить.

«Землетрясение» – тяжелый фильм, без валидола его смотреть будет сложно. Но, как мы говорим с Сариком, только так и надо было снимать эту историю, чтобы опять прожить все это. Чтобы люди опять ощутили эту боль, которую невозможно и нельзя забывать. В противном случае не имело смысла браться за фильм. Ведь мы перестали сопереживать чужому горю. А хочется, чтобы люди вспомнили  ту катастрофу, оглянулись вокруг и задумались. Хочется им сказать: «Посмотрите друг на друга, опомнитесь! Трагедий вокруг предостаточно. Дорожите миром, дорожите собой, близкими, жизнью и любовью, ведь это – главное на земле». В этом – наш посыл.

 

Грант ТОХАТЯН, роль «участковый»

Идея фильма

Этот фильм очень нужен. Особенно для молодого поколения, которое чуть-чуть, хоть на шаг, приблизится к тому, что было в декабре 1988 года. Эта боль останется с нами навечно, но на свете нет страны, которая избежала подобных трагедий. Нашим фильмом мы хотим напомнить, что рука помощи, протянутая Армении тогда всем миром, помогла спасти тысячи жизней. Все народы знают, как важно объединяться, когда кто-то рядом попал в беду.

О землетрясении

Для меня сложно было сниматься в этой картине, потому что на площадке я ощущал все то, что пережил тогда в Ленинакане.

Я очень хорошо помню тот день. 7 декабря 1988 года на 10 утра была назначена репетиция нового спектакля. Мы готовились к премьере, почти вся труппа собралась в театре. Где-то после полутора часов репетиций мы вдруг почувствовали колебания – Ереван потрясло. Ни у кого в мыслях не было, что произошло. Я позвонил домой, и супруга сказала: «Что-то страшное случилось в Ленинакане». Но пока ходили только слухи. Поехал домой, собрал семью, вывез всех в открытое поле, в максимально безопасное место. Затем вернулся в театр, и… появилась первая информация. Говорили, что все разрушено, но это в голове не укладывалось.

В театре приняли решение отправиться в Ленинакан на помощь. Наши врачи записались в бригады «Скорой помощи», мы же, остальные, не очень понимали, чем можем быть полезны. Но сидеть дома невыносимо, наверняка, там требовались рабочие руки.

Описать то, что творилось на трассе Ереван-Ленинакан, невозможно. Из всех городов Армении, даже из самых дальних, очень много таких же произвольных бригад, как наша, прибывали. Было столько машин –  ничего не двигалось! Люди бросали автомобили на дороге и шли пешком. Мы тоже так поступили. Пришли в Ленинакан почти под утро и сначала даже не поняли, что вошли в город. Это было жутко. Как после жестокой бомбежки – наверное, такое видел разве что человек, прошедший войну. Чем дальше мы углублялись в Ленинакан, тем больше осознавали масштаб катастрофы. Нет гостиницы, в которой ты жил. Нет магазина, в который заходил. Нет домов, где жили твои друзья. Вообще, все новые дома превратились в руины, остались только старые строения…

Первый день была истерика, хаос. Все не организовано. Мы остановились у первого дома и вместе с жителями пытались разгребать завалы. Никто не спрашивал – что, зачем? Просто надо тянуть некую балку, и каждый в меру своих сил тянул. Не было лопат, кирок. В ход шло все – вилки, ложки, кухонные совки, ведра. Люди пытались копать руками – я видел несколько человек без ногтей. Какая радость была, когда у кого-то вытаскивали родственника, и он был жив! Через три часа мы вместе с жителями дома откопали бабушку. Она была жива, лицо не выражало никакой эмоции. В руках бабушка держала обеденный черпак, мы так и не смогли разжать ее пальцы.

Когда прошло двое суток, в городе уже не было слышно плача. Гробы на улицах. Люди без крова. Ходили серые фигуры с отсутствующим выражением лиц. Самое жуткое, что улыбка появлялась, когда человек находил кого-то из членов своей семьи. Не живым. Но радовался хотя бы тому, что откопал. Даже у тех, у кого чудом все остались живы, не было радости. Да, может, в первую секунду проскакивала мысль: какое счастье, что живы мама, папа, жена, брат, сестра! Но тут же приходила другая, что сотен таких же мам, детишек нет…

Единственное место, куда я не нашел сил подойти, – руины школы. Людей там было много, они до последнего пытались найти выживших, рвали обломки руками, не ждали ни лопат, ни техники, которой, впрочем, практически не было в городе. Первые лет 10 мне часто снилась эта картина.

Спустя несколько дней, стали прилетать самолеты со спасателями, приезжала техника. Наше место занимали профессионалы. Вся страна, весь СССР жил тогда Арменией. В каждой армянской семье случилось горе – обязательно кто-то был в Ленинакане. Потом я узнал, что когда произошло землетрясение, начальник одной из тюрем строгого режима отпустил всех сидевших ленинаканцев и дал им три дня. Они все поехали домой и через три дня вернулись обратно. Все до одного…

Прошло несколько недель. И перед Новым годом наш театр снова вернулся в Ленинакан. Мы решили привезти пострадавшим детям новогодний спектакль и подарки, как-то отвлечь их. Остановили автобус на первой же улочке, поставили елочку, как-то ее нарядили. Очень скоро собралось множество детишек, сбежавшихся со всех соседних улиц. Я был Дедом Морозом и первым вышел к зрителям. После фразы ребенка, получившего подарок, о том, а не прочесть ли ему стишок, понял, что мы не ошиблись – детям действительно нужен был праздник! Они встали в хоровод, стали петь песенки, читать стишки. Я начал раздавать игрушки, а вскоре дети стали обращаться с просьбами к Дедушке — кто-то просил вернуть маму, кто-то папу, кто-то братика… Не знаю, как это выдержал. По своей натуре я человек не сентиментальный, но столько раз, сколько плакал тогда, дай Бог, чтобы ни у кого никогда в жизни не было. Несколько раз я забегал в автобус, где сидела труппа театра, плакал и снова возвращался к детям. Это было страшно…

О съемках

Художнику-постановщику картины Давиду Дадунашвили удалось сделать, пожалуй, невозможное — создать образ того Ленинакана. Я представить не мог, чтобы человек, не побывавший в то время в зоне землетрясения, знающий все лишь по фотографиям и видеокадрам, смог так точно, досконально создать и передать обстановку тех дней. Порой становилось не по себе, особенно по вечерам, когда я бродил по разваленным улочкам «Ленинакана»: люди в телогрейках согреваются у костров — все как в то кошмарное время.

Каждый раз, когда заканчивались съемки, в группе объявляли минуту молчания.

О роли

Я играю в фильме простого ленинаканского лейтенанта милиции. Или, как он сам о себе говорит – «вечного лейтенанта». Он человек чести, мундира. Как все, он оказывается в этой ситуации. Как вести себя, что делать? Лейтенант понимает, что есть какие-то вещи, через которые надо перешагнуть, на что-то закрыть глаза. Из тюрьмы вернулся Бережной и по закону надо его ставить на учет. Но мой герой доверяет Бережному, знает его историю, семью. А вот когда надо встать на пути мародеров, грабящих город, лейтенант делает это, не задумываясь ни на секунду.

 

Михаил ПОГОСЯН, роль «дед Ерем»

О фильме

Есть вещи, которые никогда не лечатся, есть боли, которые всегда болят. Факт того, что этот фильм снят – смелый поступок. Обязательно надо было воссоздать то, что случилось на самом деле. Правда, сделать это тонко и грамотно, ведь отчет будет держаться перед теми, кто пережил и помнит эту трагедию, – самими ленинаканцами. Создатели фильма все это учли.

На мой взгляд, фильм проповедует доброту, дружбу и соучастие всех людей на свете. Самое главное, о чем он говорит, – о человеческой помощи, без которой пребывание человека на этой земле просто абсурдно.

О герое

Мой герой, Ерем, – один из ленинаканцев, простой человек в возрасте, ворчун, суровый дядька. Не может простить дочь за ее, как ему кажется, ошибочный выбор, не общается с ней. За минуту до землетрясения выходит во двор покурить,  и вдруг перед его глазами  рушится дом, где осталась жена Ашхен, с которой он только что повздорил… Ерем впадает в транс, начинает разбирать завал, машинально, кирпич за кирпичом. В какой-то момент, подняв голову к Богу, он спрашивает: «Господи, я все понял, но зачем ты так больно объясняешь?!».

Действительно, есть вещи, которые просто не укладываются. Знаете, в Ленинакане в 1924 году тоже было землетрясение, и тогда маленькая девочка потеряла всю семью. Прошли годы, она повзрослела, у нее появились дети, внуки. И в 1988 году она, уже старушка, снова пережила землетрясение, у нее погибли все. И как это? За что такие испытания? Что такое человеческий рок?..

 

Виктор СТЕПАНЯН, роль Роберт

О событиях 1988 года

О землетрясении в Армении мне рассказал мой отец. Эта трагедия никого не обошла. Отец служил в Северодвинске Архангельской области, и в звании лейтенанта поехал в Ленинакан помогать людям. Разгребал завалы, вытаскивал погибших. Он запомнил это на всю жизнь. Признавался, что поскольку был молод, не до конца осознавал, что происходит. Сейчас бы не смог через это пройти…

О герое

Роберт остался без родителей еще ребенком. Они погибли в автокатастрофе по вине Бережного. Мой герой всю жизнь сам себя делал. Он ни на секунду не забывает про виновного той трагедии, мечтает отомстить этому человеку. И когда узнает, что Бережной возвращается в Ленинакан из тюрьмы, доходит до той степени, что готов его убить. Даже после землетрясения мысль о мести его не покидает. Но так выходит, что мой герой и Бережной оказываются плечом к плечу в одном спасательном отряде.

Об атмосфере на площадке

Вся обстановка вокруг и отношения на площадке, декорации фильма давали необходимые эмоции. Здесь невозможно абстрагироваться и быть над чем-то. Когда приезжаешь на съемки и видишь декорации разрушенного города – если что-то не трогает, надо уходить из профессии. Хотя, признаюсь, было сложно наполняться этими эмоциями каждый день.

 

Мария МИРОНОВА, роль «жена Бережного»

Когда я прочитала сценарий, несмотря на то, что по объему роль у меня небольшая – жены главного героя, сразу захотелось в этом участвовать – настолько влюбилась в прочитанное. Сценарий сильный, пронзительный. Он про людей и про то, как на фоне страшных испытаний изменяются человеческие судьбы.

 

Ирина БЕЗРУКОВА, роль «стюардесса»

О роли

Мне в фильме досталась небольшая роль стюардессы, но я с радостью приняла это предложение. По сюжету моей героине приходится проявлять мужество: люди в панике, а она пытается им как-то помочь. Хотелось бы надеяться, что, случись это со мной в реальной жизни, я бы тоже смогла достойно вести себя в критической ситуации…

О фильме

Мне уже посчастливилось посмотреть фильм до премьеры. Я актриса и прекрасно знаю, как снимают кино. В начале просмотра следила за камерой, монтажом, работой художников, гримёров, коллег актёров, а потом… все исчезло. Одни эмоции. Я почти никогда не плачу в кинотеатре, но так – не плакала в кино никогда в своей жизни! Плакали все, даже взрослые мужчины. И да, я – не армянка. Есть вещи, которые шире и глубже, чем национальность, чем чье-то отдельное горе. Это фильм об истинных и общечеловеческих ценностях, о прощении.  Это больше, чем кино.

 

Сабина АХМЕДОВА, роль Гаяне

Наш второй режиссер увидел сон, что в конце каждого съемочного дня мы чтим минутой молчания всех погибших. После этого у нас появился ритуал: каждый съемочный день мы заканчивали минутой молчания.

Это была трагедия такого масштаба, который сложно вообразить. И очень редко представляется возможность в такой мир погрузиться. Я, конечно, пересмотрела все документальные фильмы, фотографии, говорила с людьми, которые это пережили.

Мне очень дорога эта картина. «Землетрясение» – не столько о катастрофе, сколько о милосердии, о том, что в драматических обстоятельствах люди сплачиваются, забывая обо всех прошлых конфликтах. Когда снимаешься в такой картине, понимаешь, насколько огромна твоя ответственность, поэтому всё, что мы делали, мы делали с большой любовью, вниманием к деталям, чтобы всё было достоверно.

 

25 ноября 2016